Подхалимляне-3

— 15.02.12 10:49 — Слава Тарощина

Вот уже третий раз (и это только при Путине) во время предвыборной кампании на первый план выходит театр доверенных лиц, составленный в основном из деятелей культуры. Впрочем, тема нерушимого единства передовой творческой интеллигенции и тех, кто на вершине политического олимпа, возникла не при Владимире Владимировиче, а гораздо раньше.

В 85-м, когда началась перестройка, в России случилось то, чего не было никогда: впервые интеллигенция приветствовала высочайшее начальство не по указке свыше, а по зову сердца. С годами, однако, зов стал вечным. Участие испуганных творческих интеллигентов в ельцинской гонке 96-го хоть как-то было оправдано кличем «Демократия в опасности!». Призрак Зюганова уже бродил по России, им пугали детишек. В 2000-м призрак истаял в раскаленном воздухе. Рейтинг Путина с самого начала его появления на политических подмостках стремился к ста процентам. Творцы могли бы и отдохнуть. Могли, но не хотели. Сразу после выборов в «Президент-отеле» нарисовалась мощная группа поддержки — от Юрия Любимова до Марка Захарова, от Евгения Миронова до Константина Райкина. Тогда это еще можно было трактовать в определенном ракурсе: известные деятели искусств приветствуют Путина как продолжателя дела Ельцина. Продолжатель, однако, быстро все расставил по местам. Мотивация рассосалась, а большое чувство к президенту мастеров культуры только нарастало.

Оно, чувство, росло от выборов к выборам, пока ситуация не приняла комический оборот. Сегодня для поддержки президента мобилизовано и призвано пятьсот в высшей степени творческих единиц. Целый полк! Мелочиться не стали, брали не в розницу, а оптом. Народ гадает: зачем им, прославленным и любимым, это надо? Корысть? Вряд ли. Ну какая корысть может быть у Алисы Фрейндлих, чей редкий талант блистательно пережил не только смену шести национальных лидеров, но и смену общественных формаций? Или у Табакова? С ним, впрочем, сложнее: театр, еще театр, еще школа... Так ведь не для себя человек старается, а для людей. Хотя есть в отечестве замечательные режиссеры вроде Яновской, Додина, Фоменко, которые и сегодня умеют жить достойно, не прислоняясь к власти. Так что дело не в корысти. Может быть, доверенными лицами движет страх лишений? Тот самый, о котором писала еще Лидия Гинзбург: «Катаев будто бы сказал Зощенке: «Хорошо тебе, Миша, что ты куришь дешевые папиросы и пьешь пиво, как вагоновожатый. А каково было бы мне падать с такой высоты?». И это не работает. Сергей Безруков, член партии «Единая Россия», отказался сниматься в роликах, и ничего. Жив, здоров, играет, снимается.

Есть и другая версия. Культурные герои страны действительно любят Владимира Владимировича. Позволю себе в этом также усомниться. Сейчас на телеэкране идут пропутинские ролики, которые вызвали бурю негодования в сети. (Кстати, непонятно, что отвратительней — липкая сервильность властителей дум или жгучая ненависть к ним сетевых хомяков. Одно явление вполне стоит другого.) Они снимались не по сценарию — только чистая импровизация, каковая выдает большое смятение авторов-исполнителей. Посмотрите на их лица («пересаливают лицом», как сказал бы Роман Карцев). Послушайте их смутные речи, последите за сбивчивой лексикой. Оцените эмоциональный настрой роликов хоть тех же Фрейндлих с Табаковым, хоть Юдашкина с Башметом, хоть Татьяны Тарасовой с Марией Кожевниковой, и вы поймете: нет, здесь нет большого чистого чувства.

Так что же это такое? Не первый и, полагаю, не последний раз я в строгом соответствии с выборным циклом вспоминаю наиболее подходящее для данного явления словечко из лексикона Корнея Чуковского – подхалимляне. Нет, это не мелкие жадные подхалимы, ищущие сиюминутной выгоды. Это что-то масштабное, величественно-римское и одновременно до изнеможения русское, эмоционально-лирическое: нам-то ничего не надо, жила бы страна родная именно с этим президентом, а не с другим.

Ладно, со своими худо-бедно разобрались. А что гонит на российский телевизионный простор заморского режиссера Эмира Кустурицу, любимца публики, международных фестивалей и критиков? Он не устает повторять на разных каналах: русские должны голосовать за Путина, не пускайте митингующих во власть, не меняйте политический курс.

Интересно, кто следующий?

Культурный код Говорухина

— 1.02.12 11:34 —Слава Тарощина

На холеном лице Станислава Говорухина не выражалось ничего, кроме скуки и брезгливости. Известного режиссера-штабиста можно понять. Шла новая программа «В контексте», изготовленная «кристаллизатором смыслов» (так витиевато автор и ведущий Максим Шевченко обозначил главную задачу проекта), которая решительно ничего, кроме означенных чувств, вызвать и не могла. Национальный вопрос, теперь освещенный и освященный именем Путина, под модераторством Шевченко совсем уж увял, скукожился до общих мест. Но вдруг Говорухин решил внести посильный вклад в дело дружбы народов. «Вот, – оживился внезапно ворошиловский стрелок, – приехал Медведев в Уфу. Встречается с врачами. Смотрю телевизор, а за его спиной ни одного славянского лица, только башкиры. Это значит, что здесь нет русских в руководстве. Скоро эти страны станут моноэтническими». Вообще диапазон режиссера, который за короткий срок успел высказаться по многим вопросам бытия, и всякий раз вполне самобытно, поражает воображение.

Говорухин – прелюбопытнейший персонаж российской политической сцены. Напомню, что в 2000-м он и сам баллотировался в президенты. Тогда столь экстравагантный поступок Станислав Сергеевич мотивировал с восхитительным простодушием: «Я хорошо зарекомендовал себя в своей области – почему бы мне не стать президентом?» Президентом стать не получилось. Кино у отличника производства тоже как-то не заладилось. Зато получилось стать депутатом и активистом «Единой России». Именно на этой столбовой дороге Говорухина поджидал подлинный триумф. Осенью на съезде родной партии ему доверили выдвинуть Путина кандидатом в президенты. Режиссер тщательно срежиссировал свой бенефис. С помощью любовно подобранных цитат из Пушкина, Достоевского, Столыпина, Солженицына он открывал новые горизонты. Получалось так, будто все эти достойнейшие люди только тем и занимались, что удобряли разнообразными высказываниями почву, на которой в новом тысячелетии произрастет Владимир Владимирович вместе со своими тремя и далее президентскими сроками. Усердие Говорухина было замечено – он возглавил предвыборный штаб Путина.

Трудно сказать, насколько творцы нового путинского образа довольны своим выбором. Это в каких-нибудь дальних странах с устойчивой, а не суверенной демократией смотрелось бы дикостью: глава штаба не имеет представления о канонах политической жизни. Он отчитал Медведева за низкую активность в пользу Путина, не догадываясь о том, что президент законодательно не имеет права публично выражать свои предпочтения. Впрочем, подобное в наших широтах – милые пустяки. Официальные агитация за кандидатов в президенты начинается с 4 февраля, а неофициальная (за Путина) идет круглосуточно, хоть в формате митингов пролетариата, хоть в формате обсуждения статей. Но это так, реплика в сторону.

Вернемся к Говорухину. Сегодня он уверен: его друг Владимир Высоцкий поддержал бы его и Путина. Насчет того, поддержал бы Высоцкий прежние бурные политические метания Станислава Сергеевича, история умалчивает. Начинал Говорухин крупным демократом, главой соответствующей партии. В середине 90-х он уже голосовал за Зюганова. Через несколько лет примкнул к Лужкову, а уж после 2000-го выбора не осталось – только Путин. Близость к царственному телу придает самоуверенности и без того самоуверенному генштабисту. Он знает, что его патрон победит в первом туре. Он знает недоброжелателей Путина наперечет – интернет, Леонид Невзлин, Запад вообще и американские фонды, спонсирующие бунтовщиков, в частности. Он высокомерно отзывается об оппозиционерах. «Акунин, Быков – тоже мне писатели», – рассуждает тоже-мне-режиссер. И добавляет презрительно: «Ну а всякие там Рыжковы уже поуправляли страной». В это мгновение Станислав Сергеевич, видимо, забыл, что и он в течение последних лет двадцати не на макаронной фабрике работал, а все ближе к управлению страной.

В последнее время Говорухину, который возглавляет в новой Госдуме комитет по культуре, было как-то не до культуры. Тем не менее одно судьбоносное высказывание «В контексте» удалось услышать. Станислав Сергеевич, рассуждая опять же о национальном вопросе, вспомнил молодого таджика-таксиста, который недавно его подвозил. По ходу движения таджик знакомил пассажира с достопримечательностями Москвы: вот, говорит, гостиница «Прага», её хозяин – Тельман Исмаилов. Замечание водителя почему-то очень понравилось вальяжному Говорухину: «Он воспринимает великую культуру, которая живет в столице. Через несколько лет он станет полноценным гражданином».

«Я вообще не понимаю, что такое культурный код», – недовольно передергивает плечами Станислав Сергеевич в ответ на вопрос Шевченко. Зато нам теперь понятен культурный код Говорухина. С таким руководителем предвыборного штаба и оппозиционеры не нужны.

Оригинал

Зеркало для Путина

— 11.01.12 11:33 —Слава Тарощина

Как только в стране пахнет жареным, первым делом начинают говорить о телевидении. Поскольку жареным в конце прошлого года запахло особенно сильно, то и разговоров стало много. Свои экспертные мнения представили и Медведев с Путиным.

Сразу после митинга на Болотной Медведев ритуально вспомнил о необходимости общественного ТВ. В ответ на эту инициативу Путин незамедлительно поделился своим видением ситуации. Он заявил, что государству необходимо наращивать присутствие в интернете и на ТВ для того, чтобы внушить гражданам уверенность в завтрашнем дне с помощью общенациональной психотерапии. Несложно понять, что речь идет о двух противоположных концепциях. В предпраздничной суете аналитики не стали предаваться любимому занятию – выявлять разногласие между президентом и премьером. Да и кого теперь волнуют эти разногласия? Но сам предмет разговора интересен. Потому что телевизор в России (всегда и сегодня) – это не медийное средство, а среда обитания.

У тех, кто имеет представление о внутреннем устройстве российского ТВ, рассуждения о медведевских потугах ничего, кроме улыбки, вызвать не могут. В последние десять лет кто только ни пытался создавать общественное ТВ, от Госдумы до Германа Грефа, тогдашнего главы Минэкономсоцразвития. Да и сам Медведев, в зависимости от обстоятельств, раз в сезон возвращается к этой идее. Не удивлюсь, если ближе к инаугурации президента даже появится нечто, что назовут общественным телевидением. Ведь в наших широтах большинство реформ ограничивается простыми переименованиями. Для нормального общественного телевидения следует сначала поменять страну, а затем уж менять зеркало, в которое страна смотрится.

Другое дело – путинское заявление о необходимости общенациональной психотерапии. Об этом вслух говорится впервые, хотя по сути Эрнст, Добродеев и Кулистиков давно уже заслужили титул почетных психотерапевтов державы. Все, чем они занимаются в последнее десятилетие, включая новостное вещание, призвано максимально умиротворить электорат, избавить его от грустных дум. Взять хотя бы танцы на паркете и на льду, которые уже стали почти что национальной идеей. Танцуют все, от профессионалов и попсовых звезд до членов Государственной думы. Свои силы попробовали даже артисты совсем уж оригинального жанра типа Александра Хинштейна. Он, кстати, был особенно хорош. Ничего более смешного, чем квикстеп в исполнении монументального депутата-единоросса, которому вместо положенных 200 ударов в минуту удалось произвести всего 2, давно не приходилось видеть в ящике.

Психотерапевты от ТВ неистощимы. Вот уж где полный разгул демократии. Можно доставать ртом собственный копчик, а можно с пеной у рта обсуждать либидо Чапаева. Приветствуется изобретение линии электропередач для мышей, кукарекание левой пяткой или прочищение носа с помощью включенной дрели. А чего стоит внушительный спецназ экстрасенсов и отдельно взятый Кашпировский, которого время от времени отряхивают от нафталина и помещают в кадр? А все эти сусальные новогодние «огоньки», уже совсем неотличимые друга от друга? А неограниченный контингент звезд шоу-бизнеса, всегда готовый по приказу родины отправиться на необитаемый остров, взметнуться под купол цирка, встать на фигурные коньки, горные лыжи, готовить фуа-гра, принимать роды, вступать в экзотические дуэты?

Вероятно, Владимир Владимирович понимает нечто иное под общенациональной психотерапией. Не зря же он вспомнил Рузвельта, который во время великой депрессии выступал регулярно по радио на самые разные темы. Так и Владимир Владимирович выступает с регулярностью, которой позавидовал бы Рузвельт (хотя у нас не депрессия, а напротив, вполне себе процветание, как свидетельствует руководимый премьером телевизор). Более того, Путин – и главный объект, и главный субъект ТВ. Рожденный телевизором, национальный лидер прекрасно знает ему цену. Перед выборами резко повышается градус народности. Народ шлет премьеру платежки по ЖКХ с неизменным повышением тарифов, а Путин трясет ими прямо в кадре. Да еще и ногой топает: а подайте мне немедленно сюда Никиту Белых: это ведь в его Вятской губернии увеличивается стоимость услуг... Да после такого всплеска народолюбия к Путину потянутся ходоки с платежками из всех городов и весей…

Так что Владимир Владимирович лукавит. У нас этой самой общенациональной терапии хоть отбавляй. Собственно, ничего, кроме неё, в ящике и нет. Вот сейчас слегка протрут зеркало для Путина мягкой тряпочкой, и снова все будет хорошо.

Путин любит вас

— 20.12.11 20:15 —Слава Тарощина

Недавно в программе «Национальный интерес» солидные люди привычно перетирали тему врагов России. Первым из них стал Горбачев, требующий пересмотра результатов выборов. Кремлевский политолог Павел Данилин назвал Михаила Сергеевича агентом влияния Запада. Вторым врагом, не столь коварным, как Горбачев, но тоже очень серьезным, собравшиеся в студии назначили интернет. Адвокат Кучерена озвучил коллективное бессознательное ёмкой формулой: «Входишь в интернет, кликнул — и ты уже в дерьме». Зато телевизор, утешает Кучерену ведущий программы Дмитрий Киселев, — это безопасный секс.

Безопасный секс нравится не только Кучерене с Киселевым, но и Путину. Интернетом нацлидер не пользуется, зато в «ящике» готов с каждым годом сидеть все дольше и дольше во время общения с народом, догоняя Уго Чавеса с Фиделем Кастро. Нескончаемый разговор обглодан комментаторами вдоль и поперек, но о его главной мелодии — большой и чистой любви — упомянуть забыли. Не случайно в финале, когда ВВП открыл заветную папочку (здесь он собрал наиболее интересующие его вопросы), то первым делом прочитал не вопрос, а утверждение неизвестного корреспондента: «Мы любим вас». Просияв лицом, премьер пылко ответил: «Я вас тоже люблю». Примечательно, что подобная фраза за несколько дней до «прямой линии» уже стала достоянием общественности, правда, не телевизионной, а интернетовской. Хакеры взломали служебные телефоны «Новой газеты». Каждые две минуты раздавался звонок и женский голос 25-м кадром вдалбливал в сознание каждого, кто поднимал трубку: «Путин любит вас».

В основе сегодняшнего конфликта власти и общества лежит драма неразделенного чувства. Путин по-прежнему любит подданных, а вот те уже отнюдь не поголовно отвечают ему взаимностью. Для лидера, привыкшего жить в комфортной атмосфере всеобщего обожания, это серьезный удар. Ведь в течение последних десяти лет единственным содержанием реальной политики была любовь к Владимиру Владимировичу. Но в преддверии выборов политический пейзаж резко изменился. Критическим днем для переоценки электоральных чувств стал сентябрьский съезд «Единой России», где Путин с Медведевым поменялись местами. Система, эффективно работающая годами, стала давать сбой.

В начале пути ВВП инстинктивно поступал так, как поступали многие известные лидеры ХХ века. Они, словно самозванцы из эпохи российской Смуты, лепили свои образы и карьеры буквально из пустоты, наощупь. Путин тоже из числа подобных стихийных имиджмейкеров, главными качествами которых была фантастическая интуиция. Накануне третьего президентского срока с интуицией что-то случилось. Заодно что-то случилось с народом, которому уже не хочется быть массовкой при двух солистах. А также со страной, в которой поменялись стиль и веяния. А также с окружающим миром, который сбрасывает надоевших правителей, как роща сбрасывает листья. Прежний Владимир Владимирович, словно герой Достоевского, эпидермой чувствовал малейшие колебания воздуха. Сегодня он перестал чувствовать первостепенное: телевидение лично для него больше не является важнейшим из искусств. «Ящик», подорванный изнурительной борьбой с коварным интернетом, уже не в силах добавлять Путину проценты народной любви с каждым его появлением на экране. С «нашим всем» происходит то, что философ Макс Вебер назвал «рутинизацией харизмы». Увы, через это рано или поздно проходят многие вожди. Было время, когда и Ельцину для умопомрачительного рейтинга стоило лишь снять в телестудии пиджак и повесить его на спинку стула. Но вот грянул второй президентский срок, и рейтинг для Бориса Николаевича всей страной с трудом наскребли.

В атмосфере не до конца упавшей вертикали и для Путина наскребут положенные цифры. Но ту любовь, которая еще недавно была возведена в ранг национальной идеи, уже не вернуть. Даже государевы уста, то есть федеральные каналы, позволяют себе иронию в адрес Владимира Владимировича. Еще вчера политически чуткие охальники из программы «Прожекторперисхилтон» остро шутили только над Хиллари Клинтон, а уже сегодня готовы проходиться по премьеру. Не говорю уже о «Центральном телевидении» с Вадимом Такменевым. Тот и вовсе замахнулся на святое — не только рассказал городу и миру о том, что прошлогодний календарь обнаженных поклонниц Путина из числа студенток МГУ подешевел в десять раз, но и привел реальный рейтинг будущего президента.

Теперь одна надежда на Канделаки — она всегда его любила. Правда, Тина, как и Путин, сегодня пребывает в смятении. То она на Болотную прибежит и примется восхищаться «новым креативным классом», то первой отличницей засветится на встречах Медведева со своими сторонниками, а то примется рвать на груди рубашку в программе «НТВшники»: я не за «Единую Россию», я просто за Россию. Теперь, оказывается, это уже два разных понятия. Одним словом, Тина не подведет. С нетерпением жду некоего заседания, когда она, мучительно стараясь говорить помедленнее, нежно проворкует: «Владимир Владимирович, вы же знаете, как я к вам отношусь».

Оригинал

Анабиоз ТВ

— 12.12.11 11:15 — Слава Тарощина

Время – лучший сценарист. Хроника противостояния государства и части общества, столь наглядно явленная в последние дни, будто специально приурочена к годовщине интервью Медведева, данного руководителям трех федеральных каналов – Эрнсту, Добродееву, Кулистикову. Тот разговор многим запомнился остротой президентских речей. Дмитрий Анатольевич говорил о драматическом разрыве между интернетом и телевидением, жонглирующим пустотой.

Прошел год. В стране случились выборы. Драматический разрыв стал катастрофическим. Пока на улицах Москвы и в прямых интернетовских трансляциях гремели митинги несогласных на Чистых прудах и Триумфальной, Екатерина Андреева, символ стабильности, рассказывала о том, как весело кремлевская молодежь празднует победу. Сеть уже разрывалась от роликов о задержаниях, переполненных автозаках, зверствах «космонавтов», а голубой экран умиленно восхищался Путиным, отправившимся в Пушкинский музей наслаждаться Караваджо. Два дня ТВ молчало о том, о чем говорили все. И только в среду, когда поклонник Караваджо на встрече со своими поклонниками из «Народного фронта» снисходительно разрешил электорату митинговать в законных местах, канал «Россия» выдал пространный сюжет. Тон его был сочувственный, психотерапевтический. Паству наставлял Владимир Соловьев. Со вселенской печалью в глазах он рассуждал о русской культуре бунтов и отсутствии привычки отстаивания прав граждан в правовом поле. (Мудрый Соловьев, видимо, забыл только напомнить, что наше правовое поле напоминает выжженную пустыню.) В заключение автор сюжета, изнемогая от любви к народу, предостерег неразумный народ от провокаторов типа Навального с Яшиным, а также от националистов, которые якобы и правили бал на прошедших митингах. На несколько дней подобное освещение событий стало базовым.

Уже Москва дрожала от разговоров о Болотной, а телевизор продолжал жить привычной жизнью. Тандем сеял разумное, доброе, вечное – то в виде яровых с озимыми, то в виде жизнеутверждающих речей на встречах с соратниками. Каналы приготовили изнемогающим после выборов зрителям двойную дозу успокоительного, то есть Филиппа Киркорова со Стасом Михайловым и «Мишку-Япончика» вперемешку с «Утомленным солнцем-2» Никитой Михалковым. Страна замерла в ожидании 10 декабря, а ТВ по-прежнему пребывало в анабиозе.

Сегодня в продвинутой среде принято считать, что телевизор никто не смотрит. Впрочем, это и не важно. Важно другое. Наша новейшая история устроена таким образом, что вторая реальность структурирует первую, а не наоборот. Телевизор влияет на российскую жизнь независимо от того, смотрим мы его или нет, ровно таким образом, как любой контекст влияет на текст. Если бы было по-другому, интернетовский люд не стал бы накануне Болотной так сильно волноваться, выйдет ли в эфир Алексей Пивоваров, будто бы пригрозивший своему начальству уходом в том случае, если ему не дадут рассказать о митинге. Наивные люди эти блогеры. Они считают, что на ТВ лучшие люди, а Пивоваров, несомненно, из их числа, может ставить какие-либо условия. Все, кто пытался это сделать, уже давно отдыхают вне ящика.

В том-то все и дело – ТВ явно превысило полномочия даже в рамках существующей системы координат. Ушибленные вертикалью топ-менеджеры решили: за счастье ежедневно видеть на экране парный конферанс президента с премьером электорат готов поступиться всеми правами. Салтыков-Щедрин назвал бы это «свободой от меры». А свобода от меры чревата высшей мерой наказания не только в эстетическом, но и в политическом плане. Сегодняшнее племя телевизионщиков вышло из шинели Екатерины Андреевой, скроенной по лекалам лучших модельеров державы – Путина и Суркова. Хороший телеведущий – это слепоглухонемой человек, в лучшем случае освоивший систему падежей. В субботу каналармейцам разрешили заметить митинг на Болотной, они и заметили – все, включая Пивоварова. Просто Пивоваров сделал это четче других. Другие, как обычно, свой дар потратили на то, чтобы не прояснить, а затемнить ситуацию. В сюжетах о митинге, над которыми реяла тень Хиллари Клинтон, размывался смысл, нивелировались цели и задачи. Похоже, весь пыл корреспондентов был нацелен на то, чтобы не пустить в эфир лозунг «Россия без Путина». И вообще, как выяснилось, митинг на Болотной – торжество путинской демократии.

Сейчас для ТВ наступил момент истины. Низы не хотят жить по-старому, верхи не могут. Драматическая коллизия для телевидения, привыкшего существовать в миражной стабильности. Нужно что-то срочно менять в неподвижной махине постсоветского Гостелерадио, но как? По нашей доброй традиции перемены обычно ваяют те же самые люди, которые больше всего на свете не желают перемен.

В яркой речи на Болотной Леонид Парфенов предложил отдать 50 процентов эфира оппозиции – соответственно результатам выборов. Если это случится хотя бы на 25 процентов, мы проснемся в другой стране.

Высоцкий потеснил тандем

— 7.12.11 11:22 — Слава Тарощина

За несколько дней до выборов нашелся человек, который смог потеснить с экранов Путина с Медведевым. Таким человеком стал Владимир Высоцкий, герой фильма «Спасибо, что живой», посвященного последнему году жизни поэта и актера. Фильм создан креативнейшими умами Первого канала, а потому и раскручивается там же с беспрецедентным нажимом на потребителя.

Сначала появились рекламные ролики. Потом возникли сюжеты в программе «Время», из которых становилось ясно: никто не забыт, ничто не забыто. Ни одному потенциальному зрителю не дано уйти от цепких лап промоутеров. На счету каждая слезинка тех счастливчиков, которым уже удалось посмотреть фильм хоть в Ростове-на-Дону, хоть в Берлине. Репортажи об очередях в кинотеатры, где демонстрируется лента, отсылали к недавней эпопее с Поясом Богородицы. Затем в ход пошли документальные сочинения о Гамлете с Таганки вкупе с испытанным временем хитом «Место встречи изменить нельзя». Также был показан последний концерт Высоцкого, записанный полуподпольно Ксенией Марининой 22 января рокового 1980 года. Исполненные страданием глаза, лицо, скорбно закрытое ладонями, страх не быть понятым… От своего теперешнего отполированного до глянца телеообраза Высоцкий отличался так же наглядно, как его гитара от граблей, на которые благодарные потомки неизменно наступают, когда речь заходит о Владимире Семеновиче.

В центре «грабельного» процесса неизменно оказывается сын Высоцкого Никита. То он устраивает раздачу премий имени самого непремиального человека на свете «Своя колея». То затевает концерты, участники которого перепевают Высоцкого. Даже лучшие из лучших – Елена Камбурова и Алексей Петренко – исполняют его песни на редкость театрально-фальшиво, что уж говорить о других – таких, скажем, как Гоша Куценко, то есть пустых, словно незаписанный диск. В любых проектах, за которые берется Никита, от истеричности ритуала по увековечиванию памяти отца и пошлости общих мест звенит в ушах. Нынешние документальные фильмы с его непременным участием, увы, не стали исключением. А теперь он еще и написал сценарий того самого фильма «Спасибо, что живой», который возбудил Первый канал до неприличной суеты в эфире.

Тут необходимо отступление от сюжета. Несколько лет назад режиссер Виталий Манский позволил себе нарушить стереотипы. Его документальный фильм «Смерть поэта», рассказывающий о последнем годе жизни Высоцкого, свободен от шоколадной глазури, которой принято покрывать народного любимца. Фильм еще до выхода в эфир вызвал резкое недовольство детей и вдовы Высоцкого. На специально созванной пресс-конференции они запретили Манскому использовать песни В. В., «чтобы не придавать художественности этому действу», как уточнил все тот же Никита. Теперь, когда он сам «придал художественности» последнему году жизни отца в фильме «Спасибо, что живой», стала ясна причина гнева. Наверное, будущий сценарист понимал, что с Манским ему трудно конкурировать.

«Смерть поэта» – лучшее, на мой взгляд, из того, что создано о Высоцком. Поскольку чудеса компьютерных технологий, щедро задействованные в модном фильме сына, отменяют штучную, неконвейерную продукцию, есть смыл напомнить о ней. Манский первым представил зрителю свидетельство неравной борьбы В. В. с алкоголем и наркотиками. Фильм сделан жестко и лаконично. О драме, несовместимой с жизнью, рассказывают самые близкие люди. В последний год сошлось всё: убывает любовь к Марине Влади; угасает интерес к театру; крепнет вера в свое поэтическое предназначение и одновременно рождается понимание невписанности в ряд литературных гуру – даже для любимейших Ахмадулиной с Окуджавой он навсегда останется меньшим братом. Алкоголь не помогает, дозы морфия увеличиваются ежедневно. Высоцкий отчаянно пытается прорвать замкнутый круг, но его время уже отмерено (тикающие часы – главный звукоряд фильма). Хроника умирания очищена Манским от обывательского подтекста, она восходит к высокой античной драме. В фильме о Высоцком есть не только очень яркий и очень цельный Высоцкий. Виртуозный монтаж, иссекающий искры смысла из каждого кадра, позволяет по-новому взглянуть на окружение поэта. После просмотра фильма понимаешь – это и есть те люди, которые не препятствовали смерти. Одни не отправили вовремя в больницу, другие устали с ним бороться, третьи регулярно добывали морфий, четвертые добивали равнодушием. Некоторые властители дум вроде Василия Аксенова и Юрия Любимова даже четверть века спустя говорят о нем несколько снисходительно, через губу…

На мой вкус, режиссер должен поблагодарить Никиту за цензурные запреты. Из-за них родился мощнейший эпизод фильма – Высоцкий поет «Спасите наши души» без звука. Песня и сегодня очень актуальна. Сейчас наши души следует спасать в том числе и от катка настырной пропаганды. Подобная пропаганда неуклонно превращает трагическую личность в модный бренд.